Отечественная антикоррупция: бой с собственной тенью

    16 апреля, 2015 12:49
    Президент Петр Порошенко и постмайданный политический бомонд задекларировали беспощадную борьбу с коррупцией на всех уровнях. Более того – этот разрушительный для государства и общества феномен признан государственным врагом № 1 на внутреннем фронте

    Указанный враг определяется политспикерами как не менее опасный, чем внешний, то есть российские оккупанты. В то же время, вырисовывается краеугольный вопрос: где именно пролегает та критическая черта лояльности украинских верхов и общества к своим топовым врагам, за которой Украину ждет полный крах и самоуничтожение?

    И если в стратегии и тактике по отношению к внешнему врагу еще можно условно и с огромной натяжкой прибегать к определенным дипломатическим и торгово-экономическим кульбитам (в виде «мирных» Минских договоренностей, импорта российского газа в рамках старого контракта 2009 года, экспорта электроэнергии, водных ресурсов и украинских товаров массового потребления на территорию оккупированного Россией Крыма и т. д.), то публичная и вербализованная лояльность к коррупции и коррупционерам является императивным табу для политиков и чиновников любого ранга.

    Впрочем, вряд ли такая демонстративная нетерпимость настолько влияет на реальную ситуацию. Так, по данным исследований Индекса коррупции за 2014 год, проведенных международной организацией Transparency International, Украина заняла 142-ю из 175 позиций, оказавшись в одном ряду с Угандой и Коморскими островами. По сравнению же с 2013 годом, наше государство смогло подняться всего на каких-то два пункта вверх, удерживая позорное место в клубе наиболее коррумпированных стран мира. И это через год после Майдана.

    Лед тронулся

    При таких обстоятельствах украинцев должно порядком утешить то, что Президент Украины четко идентифицирует себя как непримиримого борца с этим страшным общественным злом. Более того, чуть ли не апокалиптически предсказывает: мол, «выжжена земля будет под теми, кто занимается коррупцией».

    Пожалуй, было бы слишком предвзятым утверждение, что на самом деле все ограничивается только словами и пустыми намерениями. Ведь законодатели еще в октябре прошлого года приняли правовую базу, которая делает возможным новый виток в борьбе с коррупцией. Речь идет об антикоррупционном пакете законов: «О принципах государственной антикоррупционной политики в Украине (Антикоррупционная стратегия) на 2014-2017 годы», «О предотвращении коррупции» и «О Национальном антикоррупционном бюро Украины». Собственно, чуть ли не впервые за 23 года можно говорить о появлении более-менее системного подхода на законодательном уровне к преодолению внутреннего врага № 1.

    Профильные эксперты так или иначе согласны с прогрессивностью ряда «стратегических» инициатив и правовых новелл. Имеется в виду, например, государственное финансирование политических партий, узаконивание института лоббизма, открытый доступ к публичным реестрам (скажем, имущественный реестр или реестр юридических лиц, раскрытие конечных бенефициаров бизнес-структур), внедрение открытой электронной базы деклараций всех публичных служащих, в конце концов – запуск механизмов предотвращения коррупции в частном секторе, в том числе – в отношении бизнес-структур, которые участвуют в государственных тендерах или выполняют госзаказ.

    Едва ли не важнейшей новеллой антикоррупционного законодательства многими специалистами сферы считается внедрение новых институтов, которые будут аккумулировать в себе функции и полномочия в сфере антикоррупции, которые рассеяны в настоящее время между рядом правоохранительных органов и ведомств, в свою очередь, находящихся под скрытым управлением со стороны конкурирующих политических сил, что обуславливает нахождение Украины «на дне» международных антикоррупционных рейтингов.

    Таким образом, по прогрессивному замыслу нынешних реформаторов от власти эту ситуацию призваны кардинально изменить, в частности, новые структуры – Национальное антикоррупционное бюро (что на оперативно-розыскных и следственных уровнях «опекаться» как высокими должностными лицами, так и народными избранниками) и Национальное агентство по вопросам предотвращения коррупции (которое призвано формировать стратегические антикоррупционные принципы, осуществлять превентивные меры и определять коррупционные риски). Безусловным плюсом можно считать то, что оба руководителя и члены этих структур избираются и назначаются на конкурсной основе, что якобы является гарантией их независимости и политической незангажированности.

    «Создание Национального антикоррупционного бюро – это ключевое антикоррупционное задание на этот год, записаное в коалиционном соглашении, – говорит в комментарии для UA1 один из соавторов профильного закона, народный депутат Дмитрий Добродомов. – При принятии закона было рассмотрено 246 поправок, принимался он тяжело, не удалось избежать и определенных политических компромиссов. Впрочем, я оцениваю его процентов на 80 как прогрессивный ».

    Господин Добродомов считает, что Национальное бюро будет максимально независимым от всех ветвей власти. «Скажем, чтобы освободить директора Бюро, должен быть проведен международный аудит его деятельности, должно быть представление Президента и согласование Парламента. Мы специально заложили эту сложную процедуру, потому что все может случиться. Главное для Бюро – показать результат, который будет заключаться в конкретных судебных приговорах в отношении топ-коррупционеров».

    Впрочем, выглядит так, что Президент и его коалицианты могут похвастаться перед народом не только тем, что написано на бумаге в форме законов, или же стократно обещано. Речь идет, конечно же, о нашем отечественном «ноу-хау» – задержании правоохранителями должностных лиц, подозреваемых в совершении коррупционных действий, чуть ли не в прямом эфире – либо на коллегии Кабмина (как, например, экс-руководителей Государственной службы по чрезвычайным ситуациям), либо во время церемонии представления нового руководителя прокуратуры Донецкой области. А есть еще уголовные дела по ряду государственных предприятий – «Укрзализныца», «Укрспирт» и многих других «Укр...». В конце концов, общественность должны порадовать фотографии с кипами банкнот, выявленных правоохранителями во время обыска в кабинете начальника киевского МРЭО, или информация о начальнике столичного отдела по борьбе с торговлей людьми, который подозревается в «крышевании» сети киевских борделей и тому подобное.

    Таким образом, на первый взгляд, в отношении к борьбе с коррупцией все выглядит вроде неплохо. Если бы не отдельные далеко не второстепенные «но».

    Дежавю с «папередниками»

    Помнится, еще экс-президент Виктор Янукович каких-то три года назад так же, как сейчас господин Порошенко, обещал «выжечь коррупцию каленым железом». И даже заставил свое карманное парламентское большинство проголосовать за его собственный «антикоррупционный пакет» законов – под давлением руководителей Европейского Союза. Правда, у Януковича есть оправдание, почему все заявленное так и не удалось реализовать – «не успел».

    Впрочем, сколько времени понадобится нынешнему Президенту Петру Порошенко, чтобы успеть воплотить проанонсированное, пока никому не известно. Очевидно, в проведении нынешней антикоррупционной борьбы Президенту, Премьеру, парламентской коалиции придется-таки идти по пути наибольшего сопротивления. И дело даже не в скрытом и мощном противодействии со стороны коррупционеров и бюрократов на всех уровнях. Как ни парадоксально, но бороться придется прежде всего самим с собой, поскольку камнем преткновения может стать жестокая внутривидовая борьба в рамках правящей коалиции за коррупционные потоки и схемы, унаследованные от предыдущих режимов Кучмы-Януковича.

    Недавно изданию UA1 удалось неформально пообщаться с одним из руководителей среднего звена ГПУ. По мнению прокурора, как в истории с громкими задержаниями, так и в скандале с Николаем Гордиенко, уже экс-руководителем Госфининспекции, суть в том, что «ребята банально не поделились».

    В качестве наглядного примера может служить упомянутый «казус Гордиенко». С одной стороны, трудно не заметить технологический след в смысле якобы «антикоррупционной» атаки на премьера Яценюка со стороны президентских сателлитов. С другой, весьма сомнительной выглядит премьерская обратная реакция. Речь идет о почти молниеносном увольнении господина Гордиенко с должности с последующим открытием в отношении него уголовного дела. А также – о неистовом противодействии пропремьерских «фронтовиков» созданию временной следственной комиссии в парламенте.

    Хотя, казалось бы, что может быть проще, чем расставить все точки над «і», выяснив правду в этой политической разборке под соусом антикоррупции? Гордиенко мог бы подать все документы ревизионных проверок в ВСК, тем самым нейтрализовав многочисленные обвинения в заказном характере его разоблачительных заявлений. В то же время, Яценюк выглядит едва ли не первым лицом, заинтересованным в создании такой парламентской комиссии, на платформе которой он смог бы доказать свою непричастность к якобы хищению 7 млрд бюджетных гривен.

    Зато, как видим, премьерскими адептами применяется, возможно, худшая из всех имеющихся пиар-технологий, которая, похоже, заключается в следующем. В общественное сознание монтируется информационный посыл: якобы все, кто выступает против премьера, – агенты Кремля и пытаются разрушить парламентскую коалицию. А злоупотребление нынешнего правительства действительно можно измерить жалкой суммой в 500  млн гривен.

    Хотя, скажем, в отношении такой цифры можно иметь серьезные сомнения. К этому побуждает по крайней мере одна недавняя и малопримечательная информация об увольнении министром аграрной политики Алексеем Павленко временного главы Государственного агентства рыбного хозяйства. По экспертным оценкам, эта «рыбная» организация является одной из самых коррумпированных в структуре АПК. Цена же вопроса – якобы сотни миллионов гривен годового теневого бюджета от сбыта нелегально выловленной рыбы. Если же сюда приплюсовать потенциальные коррупционные убытки, гипотетически сопровождающие деятельность, скажем, таких пока неприкасаемых государственных монстров как «Нафтогаз» или «Энергоатом», то не такой уж и фантастической может показаться озвученная нардепом и председателем парламентской фракции «Самопомощь» Олегом Березюком цифра в 500 млрд коррупционно-убыточных гривен в год. На этом фоне все подсчеты господина Гордиенко представляются весьма скромными.

    Одну из версий озвучил в комментарии для UА1 народный депутат Дмитрий Добродомов. Речь идет о возможных манипуляциях и затягивании времени с назначением директора Национального антикоррупционного бюро (НАБ). «Первой опасностью блокировки антикоррупционного пакета законов я вижу нынешнюю инициацию Кабмином внесения определенных изменений. Прежде всего, с законом, регулирующим деятельность Национального антикоррупционного бюро, – говорит Добродомов. – Возможно, это связано с попыткой закрепить де-юре влияние на директора Бюро – в смысле назначения-увольнения. Вторая опасность – создание определенных альтернативных органов в сфере полномочий НАБа. Например, многие помнят скандальный закон, одно из положений которого наделяет Совет национальной безопасности и обороны частью функций, которые должны быть отнесены к компетенции исключительно Национального антикоррупционного бюро. Создается такое впечатление, словно у нас все правоохранительные органы и в дальнейшем будут заниматься борьбой с коррупцией в высших эшелонах власти ».

    В этом контексте показательным является пост в Facebook Алексея Хмары – исполнительного директора «Transparency International Украина» – о нынешнем отборе директора Бюро: «Мой прогноз – будет Артем Сытник. Потому что знает правоохранительную систему, не имеет явных зацепок ни с кем из политиков. Показал себя достойно во время службы. На многолетнего работника прокуратуры явно где-то лежит папка с компроматом. И этот компромат будет удобно использовать при каждой попытке ослушаться Президента». Комментарии излишни.

    Таким образом, теперь можем наблюдать весьма контраверсионную ситуацию. С одной стороны, имеем более-менее адекватное антикоррупционное законодательство, с другой – слишком уж очевидны попытки властных политических сил использовать его как инструмент политического пиара, некоего очередного пряника для избирателей. А главное – это желание каждого из игроков построить соответствующие институты таким образом, чтобы на практике они служили мощным оружием для устранения политических конкурентов, а следовательно – установления незыблемой монополии на мега-коррупцию.

    Так, политический эксперт Вадим Карасев считает, что нынешние усилия власти – это вынужденная, но реальная борьба с коррупцией. «Прежде всего, есть понимание того, что коррупция зашла слишком далеко и глубоко. Во-вторых, осознание, что борьба с коррупцией – это частичное решение финансовых и бюджетных проблем. В-третьих, это – требование наших западных партнеров, которые постоянно напоминают нашему руководству о необходимости борьбы с коррупцией и приводят ее вопиющие примеры. И последний, но не менее важный аспект – это понимание того, что само общество требует борьбы с коррупцией. И оно не станет мириться с тем, что власть будет продолжать коррупционные практики предыдущих политических режимов», – отмечает Вадим Карасев, в комментарии для UA1.

    Полной имитацией антикоррупционной борьбы считает действия власти на рассматриваемом поприще политический эксперт Константин Матвиенко. И объясняет: «Есть некое общественное настроение, если хотите, общественная интуиция относительно ситуации вокруг коррупции. И на этом уровне мы видим: граждане считают, что коррупция не уменьшилась, даже наоборот. Существуют экспертные оценки, которые можно обобщить следующим образом: на самом деле коррупция поделилась на два потока, как это было при Ющенко. Первый – это коррупция, которая осуществляется высокими должностными лицами, на возврате НДС, на рефинансировании банков, на перераспределении бюджетных потоков. А второй поток – бытовая коррупция. Итак, коррупция никуда не делась ».

    Впрочем, все вышеназванные негативы можно было бы если не отменить, то, по крайней мере, смягчить их влияние. Можно взять как образец антикоррупционные модели, которые успешно сработали в некоторых зарубежных странах. Но стоит ли это делать?

    Не секрет, что наиболее успешные мировые модели противодействия коррупции так или иначе стартовали и внедрялись благодаря высокой политической воле. Уже хрестоматийным стал пример сингапурского премьер-министра Ли Куан Ю, который за несколько лет вывел Сингапур в число успешных государств-лидеров. Сегодня эта страна имеет 57 тысяч долларов США годового ВВП на душу населения, занимая ведущие места в мировых антикоррупционных и предпринимательских рейтингах.

    «Приниматься за работу, задекларировав высокие моральные стандарты, твердые убеждения и решительное желание побороть коррупцию, несложно. Сложно жить с этими принципами, а возможно это, только когда у страны есть лидеры, сильные и здравомыслящие настолько, чтобы наказывать всех нарушителей без исключения»– так написал экс-премьер в своих мемуарах«Сингапурская история: из третьего мира в первый».

    Эти слова имеют свой контекст. Именно так Ли Куан Ю прокомментировал случай, когда он отказался удовлетворить просьбу своего близкого соратника и друга о вмешательстве в судебный процесс в отношении последнего. А судили этого господина, который занимал должность министра национального развития, по обвинению во взятке в миллион долларов США.

    Именно таких жестких подходов в государстве «кумовьев» и «любих друзив» украинское общество пока, к сожалению, не видит.

    Теги: коррупция
    Комментарии
    1000 символов осталось
    ТОП МАТЕРИАЛОВ



      Архив