Остывающая ванна Порошенко

    4 апреля, 2016 14:51
    Президент стремительно теряет имиджевые очки – но играть на информационном поле остро он не умеет и не желает. Выстраивание вертикали власти в условиях череды пропагандистских провалов может обернуться тем, что Порошенко лишится большинства союзников

    Петру Порошенко на прошедшей неделе сильно не повезло: он сумел попасть сразу в два громких скандала, из которых просто нельзя выйти без имиджевых потерь. Это, конечно, редакционная статья в The New York Times «Несокрушимая коррупция Украины» и фантастическая офшорная утечка из Mossack Fonseca.

    В первом случае американские журналисты связали президента с фигурой экс-генпрокурора Виктора Шокина, которого, в свою очередь, назвали символом культуры коррупции в Украине. Кроме того, Порошенко в статье предложили начать формирование демократического правления – что ставит перед Банковой неприятный вопрос о том, как международные партнеры классифицируют нынешнюю систему управления государством.

    Утечка же документов из панамского офиса  кампании Mossack Fonseca, которая стала поводом для масштабного расследования международной команды журналистов, вскрыла существование офшорной кампании, принадлежащей Петру Порошенко. Утечка этой информации  позволила поставить под сомнения утверждение в том, что бизнес-активами президента управляет «слепой траст». Как оказалось, такой траст, по всей видимости, даже еще не создан. Кроме того, свою офшорную компанию президент не указал в финансовых декларациях ни за 2014-й, ни за 2015 годы, что недоброжелатели могут интерпретировать как откровенное нарушение законодательства.

    Проблема усугубляется тем, что команда президента просто не готова к таким информационным вызовам. Реакция Петра Алексеевича на статью The New York Times в результате оказалась в украинском информполе значительно громче самой публикации. И реакция эта уж точно была неудачной – президент связал позицию редакции с «гибридной войной», которая ведется врагами Украины.

    Не менее проигрышной вышла кампания, развернутая по этому поводу пиарщиками АП. Локальный рефлекс украинского полигона подсказал им, что нужно дискредитировать источник информации. Но вбросы, ставящие под сомнение профессионализм The New York Times и многолетнюю историю издания, вполне ожидаемо оказались для отечественного потребителя лишь источником раздражения и поводом для дальнейшей критики.

    Порошенко предпочитает всем управлять сам – и это, конечно, неминуемо приводит к кризису системы и ее способности реагировать на раздражители.

    Оправдывать «гибридной войной» или нечистоплотностью расследователей публикацию документов из Mossack Fonseca будет еще сложнее, ведь здесь Порошенко не был даже второстепенной целью – под значительно более мощный удар попали сотни фигурантов скандала, в том числе окружение Путина.

    Команда президента пока еще не включила тяжелую PR-артиллерию, но штатные пропагандисты уже демонстрируют основной тренд – ответ будет заключаться в оправдании офшорной активности «украинскими бизнес-традициями». Поскольку борьба с такими традициями – как раз то, что электорат ожидал от президента, эта стратегия тоже может оказаться тушением пожара керосином.

    Пожалуй, единственно выигрышным решением в последнем случае был бы хрестоматийный рецепт из учебников по управлению общественным мнением: президенту стоило демонстративно инициировать независимое расследование по эпизодам, попавшим в поле зрения публики, и какое-то время показывать небывалую готовность отвечать на все возникшие критические вопросы. К сожалению, этот рецепт в текущих условиях выглядит неисполнимым. И непреодолимых преград тому как минимум две.

    Первое. Стиль управления президента базируется на тотальном недоверии к работе открытых или независимых структур. Он не мыслит себе работу даже с госорганами без непосредственного полного контроля, через представителей, доказавших личную преданность. Причем даже последним отводится, как правило, роль не самостоятельных доверенных управленцев, а лишь контролеров, надзирающих за тем, чтобы какое-нибудь министерство вдруг не сделало самостоятельный шаг. Один из самых безобидных, но показательных примеров – МИД, практически полностью утративший дееспособность: все дипломатические проблемы президент счел необходимым замкнуть исключительно на себя.

    Петр Порошенко предпочитает всем управлять сам – и это, конечно, неминуемо приводит к кризису системы и ее способности реагировать на раздражители. Соответственно, президент никому не позволит даже для галочки расследовать свою деятельность – он просто не доверяет никому настолько, чтобы отдавать такие рычаги влияния. Кроме того, в этом украинские лидеры традиционно видят покушение на сакральный статус носителя власти – и оттого отвергают подобные предложения с иррациональной горячностью.

    Имея лишь своих доверенных людей в управлении силовым блоком, своего спикера парламента, а в скором времени – и ручной Кабмин, Порошенко реализовывает то, что было лишь мечтой для его предшественников.

    Второй аспект проблемы – пресловутая концепция «теплой ванны» – выхолощенного информационного пространства, в которое попадают все украинские президенты. Согласно принятой теории, окружение традиционно создает для босса иллюзию благополучия, попросту отсекая критически важные элементы картины, в особенности те, что касаются настроения масс и международных партнеров.

    Именно такая среда во многом способствовала тому, что практически все президенты попадали в тяжелейший имиджевый, рейтинговый и управленческий кризис, и переставали адекватно реагировать на острые вызовы, просто недооценивая и не замечая их.

    В данном случае ситуация усугубляется психологическими особенностями нынешнего лидера страны. Как можно судить из истории данного политика, Петр Алексеевич и сам по себе не склонен воспринимать критику как реакцию на собственные решения и поступки, предпочитая видеть в этом проявления манипуляций оппонентов – та же его реплика по поводу статьи «Несокрушимая коррупция Украины» свидетельствует об этом более чем наглядно.

    Оппоненты, кстати, наверняка максимально воспользуются ситуацией: торговля за коалицию на фоне имиджевых провалов Порошенко рискует стать очень жестокой. Не исключено, что воспользовавшись моментом, партнеры могут потребовать от президента и его БПП таких уступок, которые выведут политический кризис на новый уровень. И вопрос досрочных выборов снова станет реальной перспективой уже этого года.

    Практически все политические силы готовы в данной ситуации азартно травить президента – этому в немалой степени способствует то, что источником информскандалов формально являются международные издания, и нет нужды брать на себя роль инициатора агрессии. Есть и еще одна причина, по которой Банковой стоит ожидать слаженной пропагандистской атаки.

    Петр Порошенко находится всего в полушаге от небывалой концентрации власти. Имея лишь своих доверенных людей в управлении силовым блоком, своего спикера парламента, а в скором времени – и ручной Кабмин, он реализовывает то, что было лишь мечтой для его предшественников.

    Без смены информационной парадигмы нынешнего президента может ожидать тяжелый крах – даже в гораздо более благоприятных условиях Януковичу не удалось удержать власть.

    Однако тотальная концентрация власти означает, что у президента не остается союзников. Выбрав стиль силового доминирования вместо поиска баланса в политической эквилибристике, Порошенко развязывает оппонентам руки. Кроме того, у него не остается партнеров, на которых можно было бы переложить ответственность за провалы и кризисы в сфере госуправления.

    В ситуации, когда команда президента и сам Петр Порошенко не готовы ассиметрично отвечать на информационные вызовы – например, открытыми расследованиями, реформами ГПУ  и т.д., остается лишь предсказывать дальнейшее падение президентского рейтинга, без надежды на улучшение.

    Фактически Порошенко повторяет судьбу всех своих предшественников, вынужденных работать в условиях феноменально низких рейтингов – как внутри страны, так и на международной арене. И нынешний президент, по-видимому, будет пользоваться их традиционным инструментарием: игнорированием вопросов и тяжелым популизмом в ответ на любую критику.

    В условиях нашей страны это, как правило, срабатывало. Так, Леонид Кучма успешно пережил и кассетный скандал, и обвинения в убийстве Гонгадзе, и многолетние акции «Украина без Кучмы» – пользуясь лишь весьма незатейливой и непритязательной риторикой.

    Например, в ответ на дело Гонгадзе штатные пропагандисты отвечали версией, по которой убийство журналиста было организовано иностранными спецслужбами с целью очернить президента. Версия Порошенко о «гибридной войне» в ответ на обвинения в коррупции – фактически калька подобного подхода.

    Однако команда АП в данном случае упускает из виду две важные детали. Президент больше не способен надежно контролировать отечественное информационное пространство – более того, оно по большей части откровенно враждебно настроено. Кроме того, у государства практически не осталось ресурсов, способных подкармливать популистскую риторику, что в условиях социального кризиса выглядит безнадежным тупиком: по правилам этой игры, нельзя только обещать – нужно хоть иногда что-то давать.

    Таким образом, без смены информационной парадигмы нынешнего президента может ожидать тяжелый крах – даже в гораздо более благоприятных условиях Януковичу не удалось удержать власть. Если представители АП не поймут, что их информполитика давно не работает, то символом политического кризиса может стать не только идея досрочных парламентских выборов. Глядя на рухнувшие рейтинги Порошенко, кто-то из его оппонентов рано или поздно решит заговорить и об актуальности импичмента президента. 

    Теги: коррупция Порошенко офшоры Mossack Fonseca
    ТАКЖЕ ЧИТАЙТЕ
    Комментарии
    1000 символов осталось
    ТОП МАТЕРИАЛОВ



      Архив