Никто не защищен: что помогает суду принять нужное решение

    22 сентября, 2016 09:39
    Круговая порука, лазейки в электронной системе распределения дел и лоббирование председателями судов нужного решения не оставляют надежды на справедливый суд

    История этого человека стала примером грубого вмешательства в деятельность судов всех инстанций со стороны вышестоящих представителей судебной системы. Именно он первым из судей откровенно заговорил о механизмах, при помощи которых тысячи его коллег по всей стране принуждают к принятию нужных решений.

    «В деле о выселении учительницы из ее собственного жилья, которое инициировало одно из предприятий, нужно принять решение в пользу этого предприятия. Потому что оно предоставит нам помещение для празднования Дня суда», – такое указание получил судья Апелляционного суда Черкасской области Сергей Бондаренко от председателя этого суда.

    В отличие от своих многочисленных коллег он не стал мириться с этой ситуацией и попытался защитить свое право на справедливое вынесение судебного решения. За что и поплатился – начавшиеся еще при старой власти гонения с удвоенной силой продолжаются уже при новой.

    Практику продавливания нужного решения, доставшуюся судебной системе от прежней власти, успешно используют и сейчас. А усугубляется ситуация круговой порукой в судейской среде и страхом служителей Фемиды откровенно рассказывать о давлении на них.

    Болевые точки

    Для того чтобы судья принял не справедливое, а нужное решение, совершенно не обязательно предлагать ему взятку. Тем более что в судебной системе работают разные люди – есть те, кто заглядывает просителю в руки, но есть и такие, кто категорически не приемлет такой вид финансового стимулирования.

    Именно для таких годами формировали действенные механизмы влияния, которые успешно действуют и по сей день.

    «Все происходит с подачи председателей судов, – свидетельствует Бондаренко. – Заинтересованные в определенном решении люди обращаются к председателю суда. Он вызывает судью в свой кабинет или же просто в коридоре или на улице доводит до ведома свои пожелания. Хотя, по сути, это не пожелания – это указания».

    По словам Бондаренко, его не раз вызывали по поводу конкретных дел и выясняли, какое решение он примет еще до проведения заседания по этому делу.

    Если судья отказывается выполнять такие указания, от него требуют написать самоотвод, чтобы поручить рассмотрение дела тому, кто примет нужное решение.

    Судейская среда не поддерживает судей, ставших разоблачителями системы.

    Официально представители судебной системы отрицают возможность влияния председателя суда на судей, мол, у него нет таких полномочий. Но при этом скромно умалчивают о важной роли другого чиновника – руководителя аппарата суда.

    Именно от этого человека зависит вся организационная работа. А назначает его, увольняет и премирует председатель суда. И если этот председатель кем-то недоволен, работа «нарушителя спокойствия» полностью дезорганизовывается.

    «Меня назначали в две разные коллегии на рассмотрение дел на один и тот же день, на одно и то же время. И проходили они в помещениях, находящихся в разных концах города», – приводит пример Бондаренко.

    Непокорных ждут и другие осложнения, например, перевод помощника судьи на другую должность без утверждения нового помощника. Или отказ в выплате задолженности по отпуску и указания канцелярии не регистрировать от «провинившегося» никаких документов.

    Бонусом идет мощное психологическое давление как со стороны председателя суда, так и со стороны коллег, не желающих оказаться на месте «изгоя».

    О такой позиции сотрудников рассказала судья одного из районных судов Полтавы Лариса Гольник, которая вела судебное разбирательство относительно злоупотреблений со стороны полтавского городского головы Александра Мамая. Председатель суда требовал от нее решения в пользу обвиняемого, но судья отказалась.

    «Председатель суда обозвал меня сучарой, – вспоминает она. – Я ждала извинений, инициировала сборы судей относительно неэтичного поведения, но судьи меня не поддержали. В судейской среде круговая порука».

    По словам Гольник, в ситуации, когда на судью давят, требуя вынесения заведомо неправосудного решения, защиту никто не гарантирует.

    «Я обратилась в Совет судей Украины, но это привело к еще большему углублению конфликта, – вспоминает она. – Судейская среда не реагирует на это и не поддерживает судей, ставших разоблачителями системы».

    Суд может принять любое решение в пользу заинтересованных лиц путем прямого давления на судей, вмешательства в электронную систему распределения дел или же при помощи банальной взятки.

    «Правильные» решения обеспечиваются и другими методами. Например, рассмотрение дел распределяется между судьями автоматически, при помощи компьютерной программы, чтобы избежать обвинений в предвзятости.

    Если сотрудники суда чувствуют за собой прикрытие вышестоящего начальства, происходит физическое вмешательство в серверы суда – дела распределяют в ручном режиме, чтобы они попадали к нужным судьям.

    Впрочем, отработана и более тонкая схема. Истец подает одно и то же заявление с небольшими изменениями в формулировке несколько раз – по количеству судей суда. Компьютерная программа не распознает, что это одно и то же заявление, и это дело одновременно оказывается на рассмотрении у всех судей.

    Но его начинают рассматривать лишь после того, как истец предоставит оригинал квитанции об оплате судебного сбора. А квитанцию эту он подает только одному нужному судье, который и вынесет «правильное» решение.

    Примеров заведомо неправомерных решений, принятых судьями различных инстанций, масса. Один из свежих случаев: судья Высшего админсуда Украины Николай Сорока постановил рассмотреть кассационную жалобу участника рейдерского захвата Житомирской кондитерской фабрики «ЖЛ» на не устроившее его решение суда, который состоялся более трех лет назад.

    При этом по закону кассационная жалоба подается в течение 20 дней после вступления решения суда в силу. Однако Сорока постановил: «Кассационная жалоба подана с пропуском срока на кассационное обжалование, но указанные заявителем обстоятельства, подтвержденные доказательствами, свидетельствуют об уважительных причинах пропуска этого срока».

    Таким образом, сегодня суд может принять любое решение в пользу заинтересованных лиц – путем прямого давления на судей, вмешательства в электронную систему распределения дел или же при помощи банальной взятки. А результат один: стремительное падение доверия и надежды на правосудие со стороны обычных граждан.

    Прорехи в защите

    Если взятка и вмешательство в систему распределения дел – это банальный криминал, который рано или поздно может всплыть, то с давлением на судей дело обстоит значительно хуже.

    Всему обществу дается сигнал – никто не защищен. Даже люди в судейской мантии, обладающие неприкосновенностью.

    Столкнувшиеся с произволом системы утверждают, что сегодня нет действенных механизмов для их защиты. Чаще всего судьи-разоблачители пишут заявления в прокуратуру, обращаются за помощью к нардепам, в Совет судей и Высшую квалификационную комиссию судей (ВККС). Но результаты минимальны.

    «У нас накопилось 10 тыс. дисциплинарных жалоб, а работают у нас 14 человек, – объясняет причину замедленной реакции на такие дела глава ВККС Сергей Козьяков. – И ежемесячно приходит более тысячи жалоб. В европейских странах, таких, как Польша и Франция, это 300-400 за год. А у нас сейчас на каждого члена комиссии приходится в среднем 1300-1500 нерассмотренных заявлений».

    Но дело не только в самих судьях, которых пытаются морально раздавить и подчинить. Всему обществу дается сигнал – никто не защищен. Даже люди в судейской мантии, обладающие неприкосновенностью.

    «На нас смотрят, как на разоблачителей коррупционных решений. И если нас никто не может защитить, и мы не можем отстоять свои права, добиться наказания этих людей, то пойдут ли граждане выступать свидетелями по подобным преступлениям?» – задается вопросом Гольник.

    О результатах таких процессов в судейской среде рассказывает и адвокат «Автомайдана» Роман Маселко. Он утверждает, что наказание более 330 судей, принимавших неправомерные решения против активистов во время Майдана, тормозится именно из-за всеобщего молчания судей и круговой поруки.

    «Доказательством давления на судей могут быть свидетельства самих судей, – говорит он. – И в этом процессе я столкнулся с огромной проблемой – никто не хочет говорить, хотя все обо всем знают».

    В то же время Маселко приводит пример судьи Бондаренко, который первым из своих коллег начал давать показания по этому делу. И глядя на него, к этому разбирательству начали подключаться и другие судьи.

    «Но сейчас он стал не примером, а антипримером, – говорит Маселко. – Потому что его опыт уже не стимулирует, а наоборот – сдерживает. И нам теперь приходится защищать таких судей в первую очередь от других судей, потому что первая атака идет изнутри системы».

    Также, по мнению адвоката, такая ситуация порождает и подпитывает коррупцию в судебной системе.

    «Например, судья выполнил определенный ряд заказов со стороны Администрации президента, местной администрации, прокуратуры. И если его поймают на взятке, он всегда может сказать – я же вошел в ваше положение, пошел вам навстречу, теперь войдите и вы в мое положение», – объясняет Маселко.

    Генпрокуратура неохотно поддерживает инициативу парламентского контроля за происходящими в судейском корпусе процессами.

    Среди нардепов, к которым зачастую обращаются за помощью судьи, пока нет единого мнения, каким образом решить эту проблему. Единственное, что они предлагают, – усилить депутатский и общественный контроль, давать огласку резонансным случаям, становиться на защиту отдельных судей и стимулировать прокуратуру заниматься расследованием таких дел.

    Глава парламентского комитета по противодействию коррупции Егор Соболев считает, что это может быть достаточно эффективным механизмом.

    «В истории нашего комитета есть успешный случай защиты полковника Виктора Лукьянчука, который свидетельствовал против одного из руководителей Генштаба, – приводит он пример. – Мы предупредили Генштаб – будем наблюдать, чтобы у него не было проблем с карьерой. Проблемы были. Комитет вмешался, и полковник до сих пор работает на благо Вооруженных Сил».

    В то же время Соболев отмечает, что инициативам контролировать происходящие в судейском корпусе процессы и реакцию на них со стороны ГПУ неожиданно воспротивилась сама Генпрокуратура.

    «Замгенпрокурора Анатолий Матиос очень детально проинформировал наш комитет о том, что мы не имеем права надзора над осуществлением закона органами, которые проводят оперативно-розыскную деятельность и занимаются досудебным расследованием, – говорит Соболев. – Это копия аналогичных писем, которые в свое время присылал Шокин. И если нынешнее руководство ГПУ не хочет повторить его судьбу, оно должно осознать, что парламентский контроль был и остается важным элементом общественного контроля».

    Теги: коррупция ГПУ взятка Генштаб адвокат анатолий матиос Высшая квалификационная комиссия судей Апелляционный суд судебная система «ЖЛ» Козьяков судебная реформа Совет судей Украины судья Сорока
    ТАКЖЕ ЧИТАЙТЕ
    Комментарии
    1000 символов осталось
    ТОП МАТЕРИАЛОВ



      Архив